"В нашей семье  держали трёх лошадей, две коровы, овец, свиней, птицы, кур, гусей, индеек. Жили «справно», все трудились, «наёмной силы» не было. Выпекали хлеб, булки, сушки, баранки. Бельё ткали, ковры, делали войлоки, катали валенки, шили обувь, лапти не любили. Бельё стирали щёлоком, белое льняное «парили» в русской печке в больших корчагах. Полоскать бельё ездили на лошадях на речку чистую – Чернушку. Сами делали    пиво безалкогольное, очень вкусное. Деревенский, крестьянский уклад сейчас разрушили напрасно.
     У нас было много праздников, умели трудиться, умели и отдыхать. Все праздники были оригинальными, не похожими друг на друга."

     "Ходатайство граждан деревни Кечево Селтинского ероса УАО Холзаковых Михаила и Ивана о восстановлении их хозяйств в середняцкую группу, с традиционным для таких дел набором документов: протоколы, жалобы, письма, чтобы через историю одной семьи показать трагедию тысяч, подобных ей.
     Семья Ивана Ефимовича Холзакова была многочисленной, дружной, хозяйство, судя по документам, крепкое. Имели они дом пятистенный, двух лошадей, трех коров, 15 десятин земли (к 1929 году). Три сына Ивана Ефимовича в годы гражданской войны служили в Красной Армии, двое из них погибли. Сын Михаил со своим семейством выделился в самостоятельное хозяйство в 1925 году. В 1929 году разделился с отцом Федор.
     В 1929 году все они вступили в команду "Заря".
     В марте 39-го, в разгар коллективизации, все три хозяйства были объявлены кулацкими, все члены семьи , достигшие 18 лет, лишены избирательных прав . Их не выслали в Сибирь, не отправили на Соловки, но лишили дома, любимого дела, унизили.
     Если выстроить все материалы в хронологической последовательности, вырисовывается следующая картина. В феврале 1932 года на Холзаковых начали собирать компромат. В архивном деле сохранился донос в районную прокуратуру от 15 февраля:"Секретно. Кулаков в Коммуне можно выявить через гражданина Ведерникова, который живет в Коммуне" . 18 и 22 февраля прокуратура допросила двух "свидетелей", крестьян, которые жили в семье Холзаковых, один 12-ти лет, а второй - 3 года. Оба они дали показания , что Холзаковы "были действительные эксплуотаторы", а именно:"…по цене 6 рублей, в месяц вырабатывали валенки, вывозили на базар продавать и закупать шерсть. Имелась шерстобитная машина и молотилка… И, также, выпекали крендели, продавали с дому и вывозили на рынок…" И все это до 1917 года. Откровенно завидовали "свидетели" Холзаковым. "…Я еще до Германской войны ушел в рост от отца, у меня на второй день не было ни куска хлеба, а Михаил вошел в Коммуну уже от самостоятельного хозяйства, имеющего пекарню… Эти Холзаковы три брата, принадлежат к верхушке, по моему мнению. Эти три кулака : первый, Михаил, полевод, второй, Федор, работает в канцелярии, а третий, Петр- рядовым рабочим…"
     На вопрос об антисоветской деятельности Холзаковых последовал такой ответ: "Как они ведут работу в политическом смысле, я сказать не могу, так как не развит и никуда не вмешиваюсь, а что заставит, то и делаю". Показания за того "свидетеля" можно было записать какие угодно, ибо даже прочитать их он не мог: "…Показания с моих слов записаны правильно, прочитаны вслух и за неграмотностью за себя доверяю расписаться рабочкому".
     На основании таких свидетельств участковый прокурор делает следующее заключение: " Материал направить в Селтинский еросисполком и просить президиум хозяйство Холзаковых Михаила и Петра признать купцами, а следствие этого, из членов Коммуны вычислить".
     А дальше дело пошло о накатанному пути. 14 марта 1932 года президиум Селтинского еросисполкома рассмотрел вопрос о раскулачивании семьи Холзаковых по признакам: "…доимпериалистической и гражданской войны, до 1926 года имели производство коженно-воленое и сушечную пекарню с применением постоянного наемного труда, сбывая продукцию на базарах …", а, следовательно, их хозяйство принять купцами".
     Иван, Михаил и Федор Холзаковы обратились с жалобами на неправильное раскулачивание в облисполком. Михаил, например, писал:"…Мобилизован в империалистическую войну и демобилизован из рядов Красной Армии в феврале 1918 года, а в ноябре 1918 года опять мобилизован в ряды Красной Армии и демобилизован в 1921 году, следовательно, находился на службе в течение 7 лет …Во время его пребывания в Коммуне с 1929 года по 15 марта 1932 года не имел ни одного дня прогула и пьянки. В1930 и 1931 годах, начиная с мая месяца по ноябрь, не имел ни одного выходного дня… Лишения меня голоса признаю неправильным. Здесь классовый враг сделал свое дело, подговорив часть бессознательных бедняков, лодырей и хулиганов, с целью добиться развала. Коммуна и вырвал добросовестно отводящихся к делу работников… " В апреле 1932 года все материалы по раскулачиванию Холзаковых были из Селтов переданы на рассмотрение в облисполком. Главе семьи, Ивану Ефимовичу, было к этому моменту уже 64 года, старшему из детей, которые еще жили вместе с родителями, Александру-17 лет, младшему, Борису-полтора года. Многодетной была и семья Михаила Холзакова. Более всего во всей этой истории страдали, конечно же, дети. В архивном деле хранился трогательный и, вместе с тем, страшный документ-письмо детей в Паркомат просвещения. Свято верили они, что в Москве все выяснится, а несправедливо по отношению к ним поступают только местные власти.
     "Бабушке и защитнице пионеров Надежде Константиновне Крупкой. Новозятцинскойшколы 1 ступени от пионеров Силтинского ероса УАО Бориса, Николая и Марии Холзаковых. Мы, пионеры Холзаковы, спешим обратиться к Вам, бабушка, за оказанием помощи, расследованием ниже следующих фактов и установлением справедливости…" Далее рассказывается история разорения их семьи, рассказывается по-детски, бесхитростно, не особенно грамотно: "…И вот, 15 марта с/г выбросили нас из квартиры, без куска хлеба на голодную смерть и маму в беременности за 3 дня до родов, а папу отправляют в лес на работы. И нас, мама больная после родов, и нас 6 человек детей от 11 лет и ниже оставляют одних на голодное существование. Итак, бабушка, если таков советский закон, то мы согласны, а если нет, то встаньте на защиту будущих строителей коммунистическо общества. К сему: пионеры Холзаковы Борис, Мария, Николай"
     От "бабушки" Крупской детское послание было переслано "дедушке" Калинину, в секретариат ВЦИК, а оттуда, вместе с заявлениями взрослых Холзаковых в Удмуртский облисполком с указанием "проверить обстоятельство этого дела" на месте. Круг замкнулся. Несколько лет искали Холзаковы справедливости в различных инстанциях, об этом свидетельствует заявление заявление И.Е.Холзакова в ЦК ВКП(б) от 30 сентября 1934 года: "… Много было ходатайств перед облисполкомом, откуда я не мог дождать никаких результатов вот уже третий год. А, также, Селтинский райисполком в рассмотрении дела отказывает, а потому прошу затребовать мои все материалы…"
     К этому заявлению была приложена справкаиз колхоза "Восход" деревни Кечево, подписанная членами актива колхоза:"…Решение Ново-Зятцинского сельсовета и Селтинского р-на считаем неправильным. Холзаков И.Е как до революции, так и после, кожевенного производства не имел, даже такового поблизости не было. Сушечное производство имел в 1917 году в продолжении шести месяцев… Валенное производство имел, работал, как кустарь, своим семейством, бес применения наемного труда.., а потому Холзакова Ивана Ефимовича считать не вредным для колхозного строительства…" Впрочем, и это заявление, едва ли прочитав, переслали на рассмотрение во ВЦИК. И последний документ в этом деле-очень вежливое письмо секретариата председателя ВЦИК М. И. и Е И. Холзаковым: "Сообщаем, что из рассмотренных материалов основания к отмене решения Облисполкома Удм. авт. обл. о раскулачивании Вашего хозяйства не усмотрена жалоба оставлена без последствий и дальнейшему рассмотрению в натариальных органах не подлежит".
 
главная   семья сегодня   генеалогическое древо   фотоальбом   галерея   воспоминания   традиции   биография слова   авторы